Убивая юность

Дзюдзо Огами в свои тридцать девять лет был не человеком, а инструментом. Лучшим в своём деле киллером, которого нанимали, когда требовалась стопроцентная чистота и отсутствие вопросов. Ни семьи, ни друзей, ни планов на будущее. Только работа, одиночество и ритуал: после каждого выполненного заказа он садился в пустой квартире, зажигал сигарету и молча пялился в одну точку. В такие моменты его накрывало — не раскаяние, нет, а какая-то липкая, бессмысленная тоска по тому, чего он даже не знал. А потом всё полетело к чертям. После одного мутного инцидента, в котором он сам толком не разобрался, его тело словно отмотало время назад. Он проснулся не зрелым мужиком с сединой на висках, а угловатым подростком, которого любой охранник в магазине проверит на предмет кражи. Пришлось исчезнуть из привычной среды, замести следы и думать, что делать дальше. Но босс, человек прагматичный, быстро нашёл применение новому облику своего лучшего сотрудника. Он как раз подыскивал школу для своей дочери — элитное заведение с кучей охраны и сладкими обещаниями. Нужно было проверить изнутри, так ли всё радужно, как в рекламных буклетах. И кто справится лучше, чем профессиональный убийца в шкуре школьника? Дзюдзо получил новое имя, поддельные документы и путёвку в ад под названием «частная академия». Только теперь его целями были не люди, а расписание уроков, домашние задания и попытки не спалиться перед учителями. Он попал в мир, о котором не имел ни малейшего представления. Подростки вокруг него жили какой-то своей, непостижимой жизнью: переживали из-за оценок, ссорились из-за ерунды, влюблялись, строили планы. Всё это казалось ему нелепым и одновременно странно притягательным. Он впервые сидел на скучной лекции и чувствовал, как время тянется резиной. Впервые обедал в шумной столовой, где никто не смотрел на него как на угрозу. Впервые кто-то просто так спросил, как у него дела. И Дзюдзо, привыкший просчитывать каждый шаг, вдруг поймал себя на том, что ему хочется задержаться в этом дурацком спектакле. Он начал видеть то, чего был лишён всю сознательную жизнь — вкус обычной юности, без трупов, заказов и вечного напряжения. И чем глубже он погружался в школьные будни, тем сложнее становилось помнить, зачем он вообще здесь. Проверка безопасности отошла на второй план, а на первый вылез простой человеческий вопрос: можно ли начать всё заново, если твои руки по локоть в крови?