Конфетный кариес

Амэ давно превратила свою кровать в кондитерскую. Каждый день после школы она заходит в магазин, сгребает с полок карамель, шоколад и бисквиты, а дома рассовывает добычу по ящикам стола, под подушку, в книги. Её семья даже не догадывается, что после отбоя девчонка устраивает себе праздник живота: разворачивает фантик за фантиком, пока рот не начинает слипаться от сладости. Всё шло по расписанию, пока однажды утром, ещё не открыв глаз, она не услышала тонкий голос, раздавшийся откуда-то изнутри челюсти. «Мама, доброе утро», — протянул кто-то с хихиканьем. Амэ подскочила, но в комнате никого не было. Голос повторился, теперь уже требовательнее: «Сладкого хочу, ма-ам». Это был Кариес, демонесса, порождённая тоннами сахара, осевшего на эмали. Она заявила, что Амэ теперь её полноценная родительница, обязанная кормить дитя.

Первые дни Амэ пыталась убедить себя, что сошла с ума. Она молчала, надеясь, что наваждение исчезнет. Но Кариес не просто болтала. Она комментировала завтрак («Фу, каша, дай лучше карамель»), язвила над одноклассниками и начинала зудеть, когда Амэ тянулась к зубной щётке. Любая попытка сократить сахар оборачивалась вспышкой боли, простреливающей дёсны и виски. Кариес, как ревнивый паразит, требовала стабильных поставок глюкозы, иначе грозилась превратить жизнь носителя в ад.

Отчаявшись, Амэ пыталась намекнуть матери, что у неё «что-то растёт во рту», но та лишь отмахнулась, предложив сходить к стоматологу. В кабинете врача Кариес нагло замолчала, и доктор не нашёл ничего, кроме пары дырочек. Амэ поняла, что выглядит безумно, и замкнулась. Теперь она заложница в собственном теле. Каждый вечер перед ней встаёт выбор: либо терпеть ноющий голос и болезненные укусы изнутри, либо разворачивать очередной чупа-чупс, чувствуя, как демонесса довольно урчит, набираясь сил. Амэ понимает, что это не может длиться вечно, но пока единственный переговорщик с монстром — это она сама, и перспектива проиграть эту битву пугает сильнее любой дырки в зубе.