Западная воительница Серафина де Лейт знала, на что идёт, когда вела своих рыцарей в очередную мясорубку против восточных кланов. Она с детства держала меч, командовала отрядами и привыкла смотреть смерти в лицо без дрожи. Но эта битва была проиграна вчистую. Оглушённая, израненная, она очнулась не на поле боя, а в цепях, в самом сердце вражеской крепости. Лёжа на соломе в темнице, Серафина перебирала в голове варианты того, что с ней сделают. Пытки? Вполне вероятно, она знает расположение западных фортов. Изнасилование? Эти дикари только и ждут момента. Страшный ритуал с жертвоприношением? Кто их разберёт. Она уже мысленно прощалась с жизнью и готовилась принять любой исход с высоко поднятой головой. И когда тяжёлая дверь камеры распахнулась, а на пороге возник сам Веор, вождь варваров, она приготовилась к худшему. Но вместо грубой силы и угроз здоровенный мужик, способный голыми руками переломать хребет медведю, опустился на одно колено и заявил, что она станет его женой. Традиция у них такая, видите ли. В его роду испокон веков брали в жёны сильнейших воительниц из стана врага, чтобы кровь была горячей, а потомки — несокрушимыми. Серафина сначала решила, что ослышалась. А когда смысл дошёл до конца, расхохоталась ему в лицо и заявила, что скорее умрёт, чем ляжет в постель с дикарём. Веор не разозлился. Он посмотрел на неё с каким-то странным, почти детским интересом, как на диковинного зверя, и ушёл. Вместо пыток её переселили в приличные покои, дали чистую одежду и еду. Никто не смел её тронуть, потому что вождь объявил, что это его будущая жена, и любой, кто косо на неё посмотрит, будет иметь дело лично с ним. Но Серафине от этого не легче. Она чувствует себя клетке, пусть и позолоченной. Она пытается бежать, угрожает, швыряется посудой. А Веор только хмурит брови и продолжает гнуть свою линию: дарит шкуры, таскает к столу, пытается вести светские беседы на ломаном языке Запада. Он не понимает, почему она так упирается. Он же предлагает не рабство, а равный союз. А она не понимает, как можно вот так взять и сдаться врагу, даже если этот враг смотрит на неё с плохо скрываемым восхищением. И пока весь клан делает ставки, когда же вождь сломает эту строптивую западную девицу, Серафина ловит себя на том, что больше не хочет его убить. Ей просто интересно, что он выкинет завтра.
